alt
Как превращать людей в наркотики

Сначала внешняя сторона: жила-была девушка, хотя уже, скорее, молодая женщина, очень привлекательная. И все у нее было хорошо: работа, квартира, интересы, хобби, друзья. На текущий момент ей не хватало только одного: партнера. И вот однажды, в путешествии, она познакомилась с ним. В нем не было ничего особенного — лет на десять старше нее, женат, руководит маленькой фирмочкой, не особенно красив. У них начался бурный роман в этом путешествии, потом они вернулись домой, и он исчез. Ну как — исчез — писать ему можно, звонить тоже, но он практически никогда не отвечает. Иногда — раз в несколько месяцев, если не реже, откликается, приглашает ее в почасовой отель, они занимаются сексом и расстаются на еще более неопределенное время. И так — внимание — уже три года.

Казалось бы, что может держать умную, красивую, интересную, заинтересованную в длительных отношениях женщину в этой ситуации?

Конечно, она видит эту историю не так. Изнутри все иначе. Во-первых, она не познакомилась с мужчиной. Они ВСТРЕТИЛИСЬ. И это было совершенно сказочно и прекрасно. И он был — как у Грина — совсем такой. Он дополнял ее каждым своим словом, каждым своим взглядом. В нем было столько глубины, вдумчивости, внутреннего света, что он захватил все ее существо. Каждый миг с ним был сказкой. И — конечно, он серьезный человек, он связан обязательствами, он ее предупредил, что очень мало может быть с ней — но ведь каждый миг с ним — жемчужина. Они созданы друг для друга, и это очевидно. И ему просто нужно время, чтобы закончить отношения с женой, чтобы окончательно разрешить все трудности, и он будет с ней. Он закрытый человек, а она — эмоциональный, они — две дополняющие друг друга половинки. Но он так внимательно слушает! И он очень старается найти время для нее. Он очень занят, у него проблемы с бизнесом, но когда он находит время — он стремится к ней, стремится провести с ней хотя бы два часа. И это самое прекрасное время в ее жизни. Конечно, ей больно и трудно, пока она ждет. Но ведь эти серые и унылые дни вознаграждаются счастьем с ним, которое однажды станет постоянным.
На этом я историю приостанавливаю. Если вы погуляете по женским, да даже и мужским журналам, то довольно часто сможете обнаружить контенты, практически полностью состоящие из подобных историй, где есть Он и Она.

Эта история — про зависимость. То есть мужчина в этом практически не участвует.
В истории про созависимость, скорее всего, были бы еще нотки с предательством-прощением-невероятной подлостью-и возвращением подлеца. Причем с обоих сторон.
Собственно, как это возникает и почему? Жванецкий мудро отметил, что рядом с по-настоящему великими людьми часто есть кто-то близкий, а вот у диктаторов с этим не складывается. Так как Жванецкий, невзирая на мудрость, — шовинист, он, конечно, говорил про женщин. Но на самом деле и рядом с великими женщинами обычно был кто-то, кому они доверяли, кого они любили. Потому что близость и доверие нужны людям больше денег и власти, хотя многие это и отрицают. Больших денег и власти обычно хотят, если с близостью и доверием не очень.

Но у многих, у очень многих людей эта часть очень травмирована, и они плохо понимают, что это. Так возникает жажда принца у женщин и поиск идеальной женщины (вот только на днях видела очередной бред про то, что мужчина любит не женщину, а свое рядом с ней состояние, и идеальная женщина умеет это состояние вызывать) у мужчин.
При этом, как правило, эта жажда комплектуется не со страхом даже, а с ужасом отвержения. И вот когда они вместе — человек формирует идеальный характер для эмоциональной зависимости или созависимости.

Так как потребность сильно фрустрирована, она создает очень сильное напряжение. А при сильном напряжении голода, например, нам кажется, что мы должны съесть ну не меньше ноги барана, чтобы наесться. То же самое возникает и у созависимых и зависимых: им кажется, что их партнер должен быть ну очень особенным. Самым особенным. Шутки шутками, а формулируют это люди действительно так: хочу принца, хочу дворянина, хочу миллионера, хочу непременно модель не ниже класса ангелов Виктория Сикрет, хочу девушку из очень приличной семьи, чтобы с образованием и воспитанием, хочу девственницу, хочу девственницу-ангела Виктория Сикрет из приличной семьи с образованием и воспитанием… Разумеется, формулировки могут быть любые — для кого-то и просто приличный молодой человек или умная женщина кажутся слишком высокой целью.
Но при этом человек, как правило, уверен, что именно его эта девственница отвергнет. И от этого напряжение становится все сильнее.

А потом он встречает кого-то — и этот кто-то внезапно «совсем такой» или, еще веселее, «совсем не такой, но вот притянуло». Так тоже бывает — когда напряжение уже невыносимо, человек срывается на совсем неподходящего человека. А отлепиться уже не может, — либо потому, что ему страшно потерять хоть какое-то удовлетворение потребности, либо потому, что он начинает вынуждено приписывать объекту своих чувств какие-то особые качества. Либо и то, и другое. Например, «она меня приворожила» — классика жанра. На самом деле «привораживается» человек всегда сам. Для этого его мама и папа могут приложить какие-то усилия, но это все-таки не про магию.

Но вот это сочетание очень сильного напряжения (из-за которого человека обходят нормальные партнеры, пугаясь интенсивности его чувств), готовности самообесцениться, а также невероятного страха отвержения и создает те самые эмоциональные качели, которые формируют чувство эйфории «ОН со мной», затем дисфории «ОН ушел» и затягивают человека в патологические отношения. Так как у нас в принципе сейчас «быть счастливым» и «не заморачиваться» в тренде, то людям начинает казаться, что вот за это состояние счастья и можно терпеть все остальное. Все остальное как бы не имеет значения.
К тому же, если страдаешь, всегда есть чем заняться вечером.

Как правило, все зависимые и созависимые очень страдают от одних и тех же вещей: ненасыщаемость (им всегда мало этого человека), потеря себя (когда этот человек уходит, они исчезают), страх потери (им страшно, что он не вернется, а это значит, что и их больше никогда не будет), низкая самоценность (вся их жизнь зависит только от этого человека), желание власти и почти полное ее отсутствие одновременно (будь их воля — они бы приковали этого человека у себя дома к батарее, но при этом они практически не могут управлять встречами с ним), исчезновение почти всех остальных потребностей (все становится неинтересным — друзья задалбываются повторением одной и той же ВЕЛИКОЙ ИСТОРИИ ЛЮБВИ, их проблемы практически не важны, работа становится местом, где я провожу время, пока он не звонит, родственники не понимают и пытаются отправить на свидание с непонятными людьми и так далее). При длительном пребывании личность человека становится почти прозрачной, он весь — это его ЛЮБОВЬ.
При этом его «любимый» человек может обращаться с ним, как угодно, более того, многие созависимые специально его провоцируют: так как им хочется выйти из зависимости, они пытаются заставить его сделать что-то, чтобы они могли уйти. Что-то ужасное, обычно. Но, увы, никакое ужасное не бывает достаточным, как правило, потому что тут же включается страх потери, а страх потери, как известно, формируется в очень раннем возрасте, еще до страха смерти — потому что ребенок не боится умереть — он еще не знает, что это такое. Он боится, что его бросят, потому что не представляет, как будет жить без близких.

Что вообще тут можно сделать? Как ни по-дурацки это звучит, заняться своими отношениями с родителями. Это первое. Второе — снизить градус пафоса. Я понимаю, что это близко к обесценить, но я не совсем про это. Мне это очень помогло в свое время: это просто какой-то чувак. Симпатичный, ок. Умеющий красиво говорить, ок. Да, но давай придерживаться фактов: что ты хочешь? — пару. Он тебе подходит? — ни фига. Почему он тебе не подходит? — Потому что вместо пары он обычно строит то, что у тебя вызывает ужас. Он красивый? — да, ок. Да, возможно, он самый красивый с твоей точки зрения. Ок. Но, по-чесноку, — ты хочешь всю жизнь провести так, как последний год? Нет? Ок, тогда его красота — технически — это минус. Потому что мешает его реально оценивать.
И вот в таком ключе я с собой разговаривала года два-три.

Третье, что помогает — самоподдержка. Я достаточно хорош, чтобы меня любить. Никакой мужчина, никакая женщина, сколь бы прекрасны они ни были, не должны меня мучить и унижать. Если самый лучший в мире мужчина не ценит меня, если самая светлая в мире женщина обращается со мной, как с мусором, то — сюрприз — они не самые лучшие. Потому что если человек обращается с кем-то, как с мусором, значит, они садисты.

И выйдя из этих отношений, конечно, имеет смысл разбираться, реально ли они со мной плохо обращались, и — если да — почему я это допустил, но сначала имеет смысл отойти от такого обращения на удаленную дистанцию.

Ну и еще одна вещь — она про здоровую критику — на этой планете семь миллиардов человек. Это очень, очень много. Это невероятно много. Если мне из них подходит только один, это либо большой косяк природы (исчезающе маленькая вероятность), либо какой-то мой чрезвычайно узкий фильтр. Если мне этот узкий фильтр еще и вредит — имеет смысл его расширять.

А вообще работа с эмоциональной зависимостью очень похожа на работу с любой другой зависимостью. Первый шаг — самый трудный. Для него нужно признать, что то, что есть у меня, это ни фига не ВЕЛИКАЯ (часто еще и НЕРАЗДЕЛЕННАЯ) любовь, не невероятные отношения, которых ни у кого до меня не было, не суперсчастье, не то, что случается только с избранными людьми и недоступно всей остальной серости, а тупо проблема, причем типовая номер три в списке основных тем для работы у терапевтов.
Это очччччень трудно. По себе знаю.

 

Автор статьи: Адриана Имж

Поделиться: